Люби меня – и перестану я болеть,
Ведь ласки плюшевой собаки не бесконечны.
Мы говорим с ней часто о тебе,
Она тебя желает видеть,
Ну и я, конечно,
Я – конечно!
Ты – Гамлет, я – Офелия,
А может, это аллергия на тополиный пух,
На мелкое предательство подруги бывшей,
Кого-то никакого, и сама кого - я не пойму.
Они все литые, как скалы,
Как лягушки,
Только хуже,
и
Ты – один –
и
Ты один –
Эфир.
Вот только ласки бы твоей…
Смотри,
Еще пока красива,
В терновнике из бреда,
С кровати
Ноги свешены.
Приди, разлей в постель мне небо,
Погладь,
Целуй меня,
И дай с тобой уснуть.
Пока ещё жива,
Люби меня
Как женщину,
Люби меня как женщину,
Ну, или как-нибудь.

By Наташа Малыш

Я тоскую по тебе,
Моя маленькая стерва,
Моя маленькая дрянь,
Божество порока сердца.
Я скучаю по тебе,
Вся расшитая дождями
Из побитого стекла,
Из осколков осязаний.
Полустёрлось, но зависло
Осторожное объятье
Цепких длинных этих пальцев
И ноги твоей капризной.

У рыбы воспалённый хрящ,
И это всё не просто так.
Она сегодня не готова
Пойти на ровный шаг,
Вдогонку прочь из короба
Своей судьбы
К свободе города.

Став ровной, сточенной волнами,
Она увидит сквозь стекло
Аквариума своего,
Как рушатся чужие планы.

Потом её зажму я кости,
И отнесу тебе в подарок,
И ты дыханием горячим
Залечишь эту воспалённость.

Двор. Косяк. Собака Лада.
Я тебя поцеловала.
Этих растворимых пальцев
Стала клеткой сеть касаться.
Клеткой той, что ты в тетради,
Нежась в солнышке на парте,
Одурманенно бродила,
Там где интересней было.
Интереснее, чем в клетке,
Интереснее, чем в школе,
И теперь стоим под сеткой
Гнущего себя забора.
Ветер гнёт не только сетки,
Что-то он погнул под кожей,
Может, этим поцелуем
Разогну опять немножко.

Рос одуванчик, над ним – луна.
Ровно в макушку светила ему.
Заколдовала свистящей стужей, –
Взял и зарыл он её поглубже.
Только ему покорилось светило.
Лауданумом оно поило
Крепко запрятанный в землю корень,
Чтобы хоть снизу, но был бы болен
Лаской волшебной, шёпотной силой, -
Той, что срубила луну в могилу.
Но одуванчик друзьям не выдал –
Вдруг одуванчики посмеются.
То, что курила луна его снизу –
Стало читаться в обличье грустном.
Но вот опали с соседей перья –
Уже не жёлтые, блонды по моде.
Стали их головы как булавки, –
И не до смеха им стало вроде.
Мой одуванчик стоит пушистый,
Знает, что перья его бессмертны.
И для того он луну припрятал –
Что он созвездием стать наметил.
Вверх полетят лепестки из ваты –
Будут кометами в чёрном шёлке,
Ты расскажи, как с луной обойдёшься,
Ты, мой любимый, чудесный, горький?
Может быть, стану земле я миром,
Новым ядром её, новым богом,
Но без тебя будет мне скучно,
Не интересно,
И я погибну.